прошу прощения, жостко получилось xD

1. Emilia Rivers / Эмилия Риверс.
Сокращения: Эмили, Эмми, Миль, ну и у кого какая фантазия.
2. 16 лет, 6 курс, Райвенкло (т.к. Хаффлпаффа нет т_т)
3-5. Ей – черепки разбитого ковша,
тебе - мое вино, моя душа.
Шекспир, 74 сонет.
Я тихо-тихо  скольжу по дому, чтобы не разбудить папу. Папа, папочка. Сент-Джон Риверс. Ты в последнее время такой усталый, грустный. Морщины бороздят твое лицо. Каждое лето, приезжая из своей школы, я вижу новую складку на лбу.  Волшебница… Какая же я волшебница, если не могу тебе помочь? Ты хмуришься даже когда спишь, но я никогда не видела как ты плачешь или кричишь, папа. Ты сильный, наверное, я этим качеством пошла не в тебя. Когда мама ушла от нас – я рыдала в голос, захлебываясь в своих страданиях, маленькая эгоистка, во всем винила тебя, в то время как ты, папочка, сидел со стеклянными глазами, выслушивая мои вопли. Я – плохая актриса. Я никогда не умела ни врать, ни лицемерить, ни мерять на себя маски тех или иных чувств. Меня всегда бросало в дрожь, когда ты глухим, мертвым голосом объявлял о визите мамы, прося меня быть приветливой и мягкой. А я ее ненавижу. За то, что она бросила меня. За то, что она убила тебя. И я ненавижу тех людей, с которыми она общается, потому что за добродушными улыбками у них прячется желание. Ненавижу за ее проклятье, за ее красоту. Она красивая, очень красива. До сих пор остается молодой и желанной, хотя у нее уже почти взрослая дочь. Платиновое каре и глаза-фиалки, разве это не сведет с ума? Слава Мерлину, я не пошла в нее, иначе папе было бы еще хуже.
Я некрасива и для своих лет вовсе не развита. Дедушка моего папы был в родстве с великанами, и хоть это и случилось в одиннадцатом колене,  мне присущ высокий рост и неестественная худоба. Кожа бледная, порой даже зеленая. Сказывается недостаток свежего воздуха – я не люблю выходить из дома. Выползаю неохотно, только если за хлебом, мне итак приходится уезжать от тебя на целый год, папочка, в кошмарах мне снится твое убитое лицо. Я болезненна и чувствительная. Мерзлявая, от холода у меня синеют губы и ногти, зубы клацают, а работа мозга аварийно заканчивается. Я – обладатель сиплого, будто простуженного голоса, я лишена слуха и голоса, в отличие от матери, чей серебряный голос первое время раздавался в коридоре почти каждый уикенд. «Эмили!» - голосила она. – «Мамочка приехала!». Я видела окаменевшее лицо отца и сжатые в кулаки руки, умоляющий взгляд…   Все еще любишь. И только ради тебя, папочка, я выдавливала кислую улыбку и гостеприимно раскрывала объятия. Чужой женщине, которая бросила нас ради людей, которые предложили ей жизнь на более широкую ногу. Глупая курица – моя мама. Ее новый хахаль ничтожен, куда ему до папы, хотя ты, папочка, утверждаешь, что во мне говорит ревность и обида, но я знаю, что права.  У меня большие глаза и большой рот, на котором сияет широкая улыбка. Из-за нее жестокие дети назвали меня «лягушкой», но кто сказал, что они неправы? У меня темные, почти до пояса, волосы, выглядящие безжизненно. Я не из тех, кто уделяет внимание своей внешности, ко всему прочему, на все косметические средства у меня жуткая аллергия. К зеркалу  я подхожу чтобы выдавить внезапно нагрянувший в гости прыщ или же расчесать гнездо на голове. Ресницы у меня не длинные, ресницы у меня не густые, они просто черные, как и волосы, подчеркивают цвет моих глаз – каре-зеленый. Как же мне повезло, что мама решила своими фиалками со мной не делиться.
Длинные руки и пальцы пианистки, хотя осваивать этот инструмент у меня нет никакого желания. Высокий лоб и пустой взгляд, как будто ничего не осмысливающий.
Я не люблю себя. Я вообще никого не люблю, кроме папы, конечно, и плюшевой китайской гусеницы на тумбочке. Мои проблемы кажутся мне неразрешимыми, зато над любой мелочью – я радуюсь как ребенок. «Солнце – это так прекрасно! Ах, какой красивый закат!»  - это еще мелочи. Я упряма и уперта. Мне кажется, что меня никто не понимает и не хочет этого сделать, сделать шаг навстречу. Папа, кажется, называет это «подростковым негативизмом». Но мне, честно говоря, все равно как это называется. Мне и так живется неплохо. Я ценю чувство юмора, люблю посмеяться. Папа умеет меня развеселить. Особенно, когда с помощью магии готовит обед. Мама у меня маггловка, а папа – волшебник. Правда, он волшебство не ценит, говорит, что это бред и пустая трата времени, но я ему не верю. Волшебство – это хорошо. В Хогвартсе мне не до плохих мыслей.
Я часто несу чушь и не умею врать. Говорю то, что на уме. А на ум, как правило, ничего путного не приходит.  Я вспыльчива, на глазах, по поводу и без,  выступают слезы. Со временем из меня, наверное, выйдет первоклассная истеричка. Я слаба и, к сожалению, легко уязвима, посему – друзей предпочитаю не заводить. Реальность я не люблю. Уж слишком она реальная. Мир книг и красочных Сновидений – вот моя цитадель! Нет-нет, не вздумайте считать меня книжным червем – учебникам я предпочитаю толстые книги с мелким шрифтом, без иллюстраций. Каждый раз после новой книги, я чувствую разочарование в реальности.
Пора и в свою комнату. Последние деньки до Хогвартса. Завтра папа снова разбудит меня и в его голос опять будет глухим.  «Эмми, мама приехала…»

6. Волшебная Палочка  -ольха; жила дракона. 10, 5 дюймов.
Желание (Еиналеж) – молодая и красивая новая мама *_*
Боггарт – жить с матерью.
Патронус – отсутствует.
Ориентация –Ассексуальна.

Увы и ах, не поет, не рисует, не пишет пьесы и поэмы, не играет на виолончели (пианино, рояле, гитаре, балалайке, контрабасе, трубе, барабанах, дудке), не «прекрасно держится на лошади» и даже не фехтует. Зато носки меняет регулярно.

7. Есть у Фриды Забини.
8. Постараюсь каждый день.
9. [Верно. Р. Л.]

Отредактировано Emilia Rivers (2009-03-07 15:35:39)