Пометка: немного испорченная Рита Скитер. ^ ^
У человека три характера:
тот, что видит он,
тот, что видят другие и
тот, что есть на самом деле.
Виктор Гюго.

1. Rita Marseillaise Skeeter.
Рита Марсельеза Скитер.

2. Рэйвенкло, 6.

3-5.
- Не двигайся! – говорил я этой странной особе.
Я художник. Я довольно-таки известен. Мне часто приходят заказы. Обычно это бывают самовлюбленные жены олигархов или престарелые мужчины. Но этот заказ меня поразил.
Ее отец, Гаспар Скитер, был журналистом. Пятнадцать лет он зарабатывал себе на жизнь статьями о том, как нужно сажать картофель с помощью волшебной палочки. И лишь случай привел его к колонке о скандалах. Он стал не только журналистом, но и  фотографом. Я сразу же удивился: почему же известный фотограф и журналист Скитер не мог сделать фотосессию для своей дочери, а заказал у меня, простого художника Мартина Уайта, картину? Но эта личность знала все обо всех, но мало кто знал о нем что-либо. Кстати, сейчас он находился рядом с камином и наблюдал за тем, как происходит процесс создания «шедевра». Рита, так звали девушку, была на редкость фотогенична. Мне не составило никакого труда нанести ее хрупкую фигуру на холст.
Она была одета в белоснежное, легкое платье. Сейчас была зима. Я был фраппирован ее внешним видом. Платье явно не подходило погоде. К счастью, рисовать мне пришлось не на улице, а в уютном, теплом доме семьи Скитер, состоящей из отца и дочери. Ее тонкие ноги были одеты в капроновые колготки, которые придавали коже бронзовый оттенок. Хотя, судя потому, какого цвета были руки, все тело Скитер было бледное. Ее вполне можно было назвать Белоснежкой. У нее был интерес ко всему. До боли знакомые ей с детства вещи: старые часы, потертый подоконник, пыльные занавески – она воспринимала будто как новые. Она была активной. Она все время пыталась взять эти вещи в свои длинные руки, покрыть изящными их кистями. Но я ей этого не давал, на что она быстро пугалась и клала все на место. Потом этот взгляд. Он насылал на меня ощущения «дежа вю». Хитрый, пронзительный, невыносимый, тяжелый. Ее зеленые глаза, четко очерченные длинные ресницы, тонкие темные брови. Все это так эффектно гармонировало, однако взгляд говорил так, будто его хозяйка хотело воткнуть в своего «соперника» миллионы иголок. Она что-то пробормотала своими тонкими губами цвета розового заката. Я не расслышал, что это было. Она, молча, приняла ту самую позу, в которой находилась, и я продолжил рисовать очертания ее фигуры.
На ее ногах находились туфли на довольно-таки высоком каблуке. Мой опытный глаз и просто внутренний голос подсказал мне, что размер ее ноги примерно 42, а, если убрать каблук, рост 170. Типичные параметры наших времен, больше ничего не скажешь. Зато, честно признаюсь, ее фигура вообщем мне очень нравилась. Она не была дамочкой с аппетитными формами. Чем-то контурами мне Рита напомнила гитару, а рельефами Анну Австрийскую. Небольшая, но и не маленькая, грудь, тонкая талия, совершенно обычные бедра. Все плавно переходило из одного в другое. Можно было подумать, что девушка следит за своим питанием и физической подготовкой, но мне показалось, что ей это досталось по наследству. Мне это было неважно. Мне было легко наносить это тело кистью. Никогда я не испытывал этой легкости.
На длинной шее, на которой присутствовали еле заметные складки, находилась, как и полагается, голова. Я уже привел выше некоторое описание ее лица, но скажу, что, будучи художником, я бы убрал эту горбинку носа и чуть больше сделал губы. Но мне задали нарисовать именно ее, а не то, что хотелось мне увидеть. И опять мне под взор попались эти глаза. Я снова прервал работу на некоторое время, так как ощутил что-то неприятное внутри. Если эта дамочка станет когда-нибудь журналистом, в чем я очень сомневаюсь, то ей пригодится этот «дефект». Признаюсь, как только я еще раз бросил на нее свой взгляд, то я продолжил рисовать.
Почему-то Рита не улыбалась. Но я представлял примерно, как это будет выглядеть. Скромная, неповинная улыбка. Она не сделает ее ярче. Если же вдруг ей удастся улыбнуться во весь рот, то это будет сногсшибательно.
- Рита! Улыбнись!
И она это сделала. Но, скорее всего, ее улыбка была сплошной карикатурой на то, что должно было быть. Я знал, что она может сделать это лучше. Но она это сделала так нахально и так наиграно, будто хотела мне отомстить за простое указание стоять на месте. Мне на мгновение пришла мысль в голову, что ею помыкает отец. Что ей не хочется стоять здесь, у окна. Она не хочет, чтобы по ее голым рукам из щелей пробегался холодный воздух. Мне стало искренне ее жалко.
- Не улыбайся.
И ее лицо снова приобрело печальный, но серьезный, оттенок.
И все-таки я старался найти в ней что-то прекрасное. Чтобы не подверглось ни чьей критики. Но, увы, пересмотрев раз, два, три девушку я ничего в ней не нашел. Все так обычно.
Корни ее светлых волос были русыми. Мне сразу же захотелось узнать, чтобы это значило: либо она их когда-то красила, либо провела долгое время на солнце. Думаю, такая девушка как Рита никогда бы не упала до такого уровня, чтобы пользоваться краской для волос. Да, опять же, отец. У меня создавалось такое впечатление, что она очень гордая и суровая, но при отце вся будто рассыпается по полу и становится для него красным ковриком. Эти белокурые пряди, чуть вьющиеся, попадали на четкие скулы и закрывали на одну треть щеки. На них присутствовал легкий румянец. Это было очень странно. Тонкая линия лба ничуть не портила лицо, может быть, даже придавала ему небольшой шарм. Но, опять же, небольшой.
- Закончено! – воскликнул я с облегчением.
Работа для меня на сегодняшний день показалась муторной. Да и тем более это был первый заказ за все мои недолгие годы работы прямо под Рождество.
- Ох! Благодарю Вас, мусье! – любезничал Гаспар Скитер, что мне показалось чересчур подозрительным. – Уже поздно. Десять часов вечера. Не хотите ли Вы с нами встретить Рождество?
Рита фыркнула и закатила глаза. Все это всмотрелось так демонстративно, что мне захотелось отказаться. Но желание отомстить за тот взгляд оставалось. Я сначала помялся, что заставило Гаспара уговорить меня остаться, и после все возможных упреков согласился. Все это время я не отводил взгляда от Риты. Она стояла молча, в той же позе, будто не слушала нас и не замечала. После разговора она поднялась наверх.
- Не обращайте внимания. Такое бывает часто. – Мистер Скитер тяжело вздохнул. – Батильда!
В комнату вошла женщина, которая открывала мне дверь и провожала в гостиную.
- Принеси нам по чашечке чая.
Пока мы с Гаспаром мило беседовали о делах житейских, Рита спустилась вниз и остановилась около дверей гостиной, где мы находились на тот момент. Она смотрела в одну точку – на рисунок. Скитер подошла к нему и ее лицо стало еще более обиженнее прежнего.
- Вам не нравится? – спросил я с таким равнодушием, на что Рита опять на меня покосилась словно на самого злейшего врага.
Девушка покачала головой.
- Я отойду. – Предупредил Гаспар и вышел, что меня очень расстроило, закрыв за собой дверь. Я снова перевел взгляд на девушку.
- Умоляю Вас, милейшая, скажите хоть слово!
Но Рита по-прежнему смотрела на меня тем же самым грустным озабоченным взглядом. Он уже не тяжелил меня так, как тогда.
- У Вас болит горло? – я усмехнулся. – Выпейте горячего чаю.
И я налил в чашку горячего свежего чая. Рита выпила его, не сводя с меня взгляда. Я тоже смотрел на нее.
- Называйте меня Ритой. Я не откликаюсь на «милейшая» и «Вы». Для меня слишком много почестей. – Вдруг заговорила девушка. Я даже вздрогнул. Этот голос снова населил на меня то «дежа вю». Он был звонким, как колокольчики, а его прикосновение по моему слуху были таким же, как руки к шелку.
- Конечно, Рита. – Спокойной выговорил я, засомневавшись в том, что она меня услышала.
- Вы хотите узнать обо мне. – Она сказала это так, будто была уверена в этом на 150%. И не зря. Я кивнул. – Не образайте внимания на старика. Он всегда такой.
И тут начался недолгий рассказ ее жизни. Из этого разговора я извлек то, что Рита не такая уж и циничная, как кажется на первый взгляд.
- У человека три характера: тот, который видит он, тот, что видят другие и тот, что есть на самом деле. – Эту фразу я запомню навсегда. Так уж я решил для себя. Рита удачно ее подобрала.
Она была прекрасной актрисой. Ее мимика лица, жесты, измена голоса. Иногда мне даже мерещилось, что передо мной стоит не та девушка, фигуру и лицо которой я сейчас наносил на холст, а совершенно другой человек. Удивительно! Никогда мне не попадался такой странный человек, как она: с одной стороны молчаливая циничная дамочка, с другой – прекрасная собеседница и та, у которой ко всему есть интерес.
Она родилась пятнадцать лет назад 29 июня в семье Гаспара и Эванджелин Скитер. Ее отец тогда еще писал наискучнейшие статьи в «Ежедневном пророке», а мать просто распоряжалась капиталом. Разумеется, она неправильно его направляла. Конечно, как и у любой другой жены, не любящей своего мужа, у нее был любовник. И вот, в один прекрасный для Риты, не любившей мать, вся тайна раскрылась. Эванджелин была выгнана из дома Скитер. На тот момент Рите было всего лишь пять лет. Я и не мог представить, что в таком человеке, как она, может присутствовать такая ненависть к людям. Но нет же, оказалась. И это был не мальчик, который «случайно» ей отрезал косичку в детстве, а именно мать.
Воспитание перешло на Батильду, служанку, и отца. Но зарплаты отца не хватало на то, чтобы справиться со всеми долгами и прокормить ребенка. Гаспар уже хотел обратиться за помощью к своей матери Марсельезы, в честь которой дали второе имя Рите, но тут ему подвернулся случай: начальник уволил из газеты журналиста, писавшего скандальные статьи, и посоветовал Скитер написать пробную, так как знал о материальном положении молодого человека.
Гаспар справился на «ура» с работой. Его повысили в должности, за пол года он справился со всеми долгами и теперь мог не беспокоиться о капитале. Но времени на Риту оставалось все меньше и меньше. За ней стала приглядывать Батильда.
Француженка она научила ее этикету, танцам, хорошему тону. Батильда была единственным другом Риты. Она ей заменила мать, отца, сестру. Но вот общения с ребятами никак не складывалось. Отец много раз приглашал к себе знакомых с работы и просто приятелей у которых самих росли в семье маленькие волшебники, но Рите было легче общаться со взрослыми, нежели с детьми. Она много читала, знала больше, чем сверстники. Ее не понимали, на что она просто закрывала глаза и уходила.
В десять лет Рита обнаружила в себе магические способности, заставив само играть фортепиано. Через два месяца она получила письмо из Хогвартса, куда ее приглашают учиться. Это новость ее ничуть не удивила, но обрадовала.
В Хогвартсе девочка поступила на факультет Рэйвенкло. Это подняло ее самооценку вдвое. Она знала, что именно на этом факультете училось большинство ныне самых известных волшебников. Она надеялась на то, что когда-нибудь и сама поступит в их ряды.
Но на этом не закончились приключения Риты Марсельезы. Учась на третьем курсе, на ЗоТИ ее боггарт принял форму кошки. Неужели она так их боится? Но причину не знал никто на тот момент никто, кроме девушки. За год до этого Скитер открыла в себе способности к анимагии. Ее форма анимага принимала вид жука. Как бы это не звучало странным, но даже отец не знает об этой способности девушки. Лишь только она, да и я, теперь. Коты – они всегда были ее врагами. У Риты была аллергия на их шерсть, да и тем более однажды на втором курсе она попала в неприятную ситуацию, наткнувшись на миссис Норрис, когда Скитер была в облике жука.
Что касается учебы, то у Риты в этом плане было все в порядке. Она не блистала своей успеваемостью, но и не отставала от других. Хотя, опять же, тут Рита проявила интерес. Она с такой живостью рассказывала о том, как ей нравится помешивать зелья, держать в руке волшебную палочку и произносить заклинания, читать учебники…
Я вспомнил свое обучение в Хогвартсе и, признаюсь, такого восторга и у меня, и у моих коллег не вызывала. Да, Рита Скитер определенно странная девушка. Многогранная особа, далекая, самовлюбленная, манерная – и это далеко не все, что я мог о ней сказать. Если бы меня попросили определить ее одним словом, то я бы сказал так – непредсказуемая.
Мы продолжили с Ритой общаться дальше. На ее зимних каникулах мы вместе ходили гулять, много общались. Потом она уехала в Хогвартс, а мне снова надо было идти работать. Я чувствовал себя каким-то опустошенным. Будто бы эта девушка заполняла во мне какую-то дырку. С ней я чувствовал себя гораздо лучше. Мой душевный настрой всегда поднимался втрое при ее только виде.
Прошло полгода. Она сдала СОВ, перешла на шестой курс. У меня начался отпуск, у нее – каникулы. Мы снова стали видеться каждый день. Но ничего нового от Риты я так и не услышал. Во всяком случае, я на это и не надеялся. Мне было важно лишь только то, что теперь тот рисунок, который я выполнил 25 января 1979, висит теперь на стене гостиной. Это значил одно – Рита будет помнить обо мне, пока не упадет со стены этот рисунок.
С момента нашего последнего разговора я понял, что она как-то изменилась. В ней стали появляться отголоски стервозности, а значит и целеустремленности.
Она никогда не говорила о своих друзьях из школы. Может быть, их просто не было? Когда я рассказывал свою очередную историю и упоминал в ней какого-нибудь своего приятеля, то она просто хмыкала и переводила тему.
Мне было плевать, что я ее на двадцать лет старше. Эта девушка была и есть мне как младшая сестра. Я с нетерпение буду ждать нашей следующей встречи.
- Меньше наталкивайся на Норрис. – Сказал я ей на платформе, когда Рита отправлялась в Хогвартс. Она тогда высунулась из окна, чтобы попрощаться со мной и Гаспаром.
Она звонко хихикнула. Этот смех всегда звучал по-разному. Я всучил через открытое окно Рите сверток.
- Я не отдал тебе твой подарок на 16-летие. Вот он. – И я улыбнулся.
Она снова промолчала, но ответила мне тем же. Теперь эта улыбка была не такой наигранной, как при первой нашей встречи, а такой легкой и беззаботной, какой я себе ее представлял. Раздался треск. Поезд отправляется. Скитер по-прежнему молчала. Она подмигнула нам обоим. Гаспар даже успел поцеловать девушку в лоб. В свертке лежало зеленое заколдованное перо, которое могло читать мысли хозяйки и писать то, о чем она думает. Я надеялся, что оно ей понравится.
Через минуту передо мной уже не было ее лика. И я стал наконец-то думать о совершенно другом: через два часа мне нужно явиться в какой-то особняк, чтобы сделать портрет очередной дамочки, завоевавшей кошелек собственного мужа.

6. Незарегистрированный анимаг — Жук.
Патронус — жук.
Боггарт — кошка.
Ориентация — нарциссизм спасет мир. Может быть с тайной склонностью к гетеро.
ВВП (Владимир Владимирович Путин Ваша Волшебная Палочка) — Тростник, Перо Гиппогрифа; 14,5 дюймов.
Сторона — нейтральная.
Рита старается подальше держаться от миссис Норрис и прочей "волосатой" живности.
Первый раз сев на метлу, тут же упала. Сейчас презирает квиддич, когда на самом деле просто не умеет летать на метле.

7. —

8. —

9. Пусть будет съела. (с) Рита.