поиздевалась над анкетой.

Из тех, кто не запоминается людям. Теряются среди ярких личностей выделяющихся своей внешностью, она же растворяется в этой толпе, совсем неприметна внешними данными, и не подчеркивает их.
Как-то я к ней подошел и поинтересовался  ее именем. Она была такой изящной, словно сделанная из фарфора, и обладала плавной походкой. Я бы дал ей лет шестнадцать, не больше, маленькая грудь, свойственная ее хрупкому телосложению. Некоторые презрительно назовут ее «вешалкой», но девушка по-своему проста своей изящностью. Напоминает  еще не окончательно сформировавшегося подростка в целом. Обладательница невысокого роста, не балерина с прекрасной осанкой и перегородка носа у нее сломана, а сам нос длинный, отчасти она напоминает Пиннокио. Слегка оттопыренные уши, что несколько юную особу саму раздражает, но она вспоминает об этом недостатке, рассматривая себя в зеркале.
Она смутилась, проговорив что-то неразборчиво и невнятно, при этом еще больше  засмущалась. Ее впалые щеки вспыхивают алым румянцем, и это невольно у меня вызывает улыбку.  Ей не нравится, когда пробивают ее оболочку, втесняются в  ее внутреннее пространство, она оставляет о себе мнение недоверчивой маленькой молчаливой девочки. Но персикового оттенка тонкие губы приоткрываются, изгибаются в улыбке, и растворяется мысль в небытии, что передо мной грустная неулыбающаяся куколка. У нее бледный оттенок кожи, наверное, она редко бывает на солнце. Окончательно смущенная моими вопросами, робкая, она осмеливается взглянуть мне в глаза. Я поражен глубиной цвета глаз, самый настоящий аквамарин, обладающий переливами цветов, главное с какого бока смотреть. Радужка глаз была ослепительно голубым цветом, морского дна. Глаза ничего не выражали, бездушные хрусталики. Ее глаза были остекленевшими, что несколько пугало. А может они васильково-синие с веерами светлых коротких ресниц. Нет потрясающего взмаха, кокетства, она не стремится очаровывать каждого встречного, и природные данные не позволяют, она просто есть, и тонкие брови завершают картину ее лица в целом.
Когда в следующий раз я ее встречаю в театре, а точнее замечаю в толпе безукоризненно одетых и накрашенных женщин и импозантных мужчин, она выглядит такой же. Возможно она натуральная блондинка, этот цвет слишком естественным кажется. Волосы завязаны в небрежный хвостик, и несколько прядей выбиваются из прически. Как и тогда она не беспокоится о своем внешнем виде. Девушка терпеть не может юбки, всегда надевает брюки различных фасонов или в излюбленных джинсах, и всегда что-то не подходящее к ее размеру, большое, но кажется не испытывала дискомфорта в одежде. Она напоминала маленького эльфа в целом.
Окликнув ее, она повернулась ко мне, одарив приятной мягкой улыбкой, вызывающей доверие у меня. Сегодня она другая. Более счастливая и радостная?
Проговорив ее имя, она рассмеялась в ответ. Звонко, отрывисто, напомнил звон серебряных колокольчиков. Сам ее голос такой же, но она не любит говорить на повышенных тонах, чаще тихо. Да и разговорить порой ее не так уж и просто. Я ошибочно назвал ее безе, что вызвало ее смех. На моей памяти это был единственный раз, когда она смеялась. Но ее имя оказалось более загадочным и необычным. Идеально подходившее ей – Бенэ.
Французское? Нельзя определить мужское или женское имя, она вскользь упомянула, что так назвал ее отец. Но она попросила называть ее Бен, ибо многие ее так зовут. Ее фамилия - Элим, ударение имени и фамилии падает на э.
Вскоре завоевав ее доверие, как мне казалось, или она наконец-то устала терпеть мою навязчивость и вопросы о биографии ее семьи. О настоящей биографии.
Она промолчала, покачав головой в знак согласия. Она слабая, не может дать отпор, кто-то всегда более сильный прижимает ее к стене, и она попросту сдается после многочисленных попыток.
Бенэ спокойная, не взбалмошная девочка и у нее отсутствует чувство юмора, поэтому редко доводится ее рассмешить какими-либо шутками. Часто она пытается делать что-то по-своему, не по правилам жизни и несколько она странна. Ей бы вывернуть наизнанку, сделать что-то поперек принятых норм общества, и ей удается остаться милой девочкой с отстраненным меланхоличным взглядом, с полуулыбкой на губах.
У нее всегда небрежно выходило все. В ней не присутствовала  естественность, пыталась делать это непринужденно, но могла рассыпать свои многочисленные кисти, которые она несла в руках или споткнутся на месте в самый неожиданный момент. Игра всегда заметна, но ей было наплевать на мнение остальных. Одиночка? Она словно отсутствовала в реальном мире, лишь изредка о нем вспоминала или когда кто-то наглым образом вырывал ее из своего придуманного иллюзорного мира. Порой она чувствительна, если попасть в мишень. Эгоистка? Притворство, наигранное любопытство и безразличие где-то внутри. Равнодушие и скрытная заинтересованность. Наблюдательна и играется с кем-то, делая вид, что не обращает внимания. Поддельные улыбки или настоящие, попытка быть другой? Если видите ее милой, улыбающейся и с искорками в глазах, знайте, этот секрет легко разгадать, что где-то внутри у нее запущено. Нет сформировавшейся личности, обрывки масок, шаблон.
Лучше всего выражает мысли через наброски, черновики. Довольно забавно, если ее рисунки, это своеобразные записи в ежедневниках других людей. Она выражает что-то запоминающееся незначительными черно-белыми рисунками в толстом альбоме для рисования. Она рисует для себя, оставляя что-то для себя, вместо слов.
Она не обманула, рассказала о себе. Это напоминало очередную пьесу, только с долгими паузами, остановками и отрывочными воспоминаниями. Некоторые сгорели в памяти дотла, истертые клочки воспоминаний, многое кануло в прошлое. По словам этой юной девушки, она редко вспоминает о нем и для меня, она извлекала из памяти старые забытые черновики, сценарии ее жизни.
Тогда был достаточно поздний июльский вечер, и взволнованным шепотом, сидя на скамейках, рассказывала правду, неуверенно и с долгими перерывами, вздохнула, продолжала и снова внезапно натыкалась на что-то болезненное и острое. Ее воспоминания, жизнь, сравнивается с иголкой, судьба и жизнь распорядились так, что все самое неожиданное кололо ее, оставляя узоры-шрамы в истыканной душе.
Ее рождение было случайным, внебрачная дочь сквиба и маггла. Сначала я не понимал ее некоторых странных слов, но она оказалась волшебницей. Правда, я сам был весьма удивлен, узнав ее основную тайну биографии. Так как, она родилась в семье девушки, лишенной магии и простого человека, то откуда взяться ее магии? По некоторым фактам, если проследить ее родословную, ее родственники по материнской линии были нечистокровными волшебниками, все думали, что оборвется на Эллин Майер, матери Бенэ, род волшебников, но как оказалось, нет.
Ее отец - настоящий француз Филипп Элим был простым человеком, полюбивший Эллин, которая была затворницей-художницей в ее скромной мастерской. Будущий отец был один из поклонников юной, но, безусловно, талантливой художницей и когда встретился с ней, был очарован девушкой. Спустя некоторое время, как это было не банально, они полюбили друг друга. На почве любви двух людей у них родилась Бенэ. Она родилась в сумерках третьего декабря, это сие событие произошло через два года после их знакомства. Вроде бы все прекрасно, да? Но прекрасных сказок с идеальными концами не бывает. А как говорит Бенэ, она до сих пор в это верит. Такое красивое слово воспоминания приносили ей боль, и она пытается сдержать тугой комок в груди, прикусывая губу, старается сосредоточиться и продолжить дальше.
Семья…. Невозможные мечты размылись временем, а восстановлению не подлежат. Счастье вроде было рядом, но, получилось, как и должно быть. Автомобильная авария. Оба погибли. Роковая случайность. Похороны. Кто-то, ненужные люди, многочисленные родственники и тетя держит за руку сироту. Непривычно… завтра осталось во вчерашнем дне с ее родителями. Барьеры между прошлым и настоящим так непреодолимы и все кажется, осталось во вчерашнем дне. Сон? Жизнь разламывается на две части в ее детский возраст. Это произошло, когда Бенэ почти стукнуло семь лет. А когда ты не веришь в происходящее, упиваешься этим случаем, потерей, каково представлять жизнь без тех, кто тебя воспитывал, учил ходить, разговаривать. Семейные узы остаются и после смерти, да? Но ощущение, что тебя оторвали и вместо мы - «семья Элим» осталась ты одна. Сейчас больно смотреть на улыбающиеся лица на старых фотографиях, протертых взором девочки. Хранит их в коробке и каждая фотография-порция слез на ночь. Родственники не знали, кому приютить сироту, и все-таки колебания родственников надоели сестре Филиппа – Полин. Полин была умной женщиной, старалась заменить осиротевшей девочке ее мать. Но это же невозможно, лишь со временем, когда привыкаешь к этой жизни, и с трудом называешь кого-то ложным словом «мама», это нелегко. Прижиться и быть другой, запретить вспоминать нельзя, что-то вечно напоминает о старой жизни.
Жизнерадостной и улыбающейся девочки теперь не было. Что-то исчезло от того детства, которое закончилось для нее слишком быстро. Новая Бенэ задумчивая, молчаливая и с опущенными уголками губ. Отстраненный взгляд. Забавно было видеть девочку с таким грустным и серьезным лицом. Когда дети играли в песочнице или на детской площадке, она стояла где-то в стороне, завидовала им, дети, не сломанные событиями жизни. Дом Полин, ее новой матери, напоминал ей о родителях. Фотографии в черных рамках, но с довольными улыбками и выглядели неестественно живыми, а она запретила себе смотреть, разглядывать и строить неосуществимые мечты. Жить по инерции снова. Через год ей стало легче, ей уже исполнилось восемь лет, Период восстановления и привыкания начался тогда.
Обычная школа, домашние задания и многие сторонились Бенэ из-за ее…странности. Она предпочитала какому-то ребячеству, как она это называла, посидеть где-нибудь тихо в уголке в стороне от толпы. Почитать книгу или… Примерно в десять лет она открыла для себя рисование. Ее тетя отдала в художественную школу, когда юная девочка изъявила желание туда пойти. Чему-то научиться заверила она тетю, а про себя думала, что если у нее будут способности, то возможно она отвлечется от своей потери.
Так и случилось. Она начала с нуля, и сейчас за шесть лет она что-то умеет, и с крайней терпеливостью рисует что-то, постепенно уносясь в этот придуманный мир. Рисование заменило для нее все.
Спустя год, в один из дней августа к ней пришло письмо. Кому писать ей письма? Друзьями у нее были остро наточенные карандаши и белоснежные листы альбомов. С недоумением, рассматривая необычную печать на письме и ее выведенное имя на конверте, адрес дома тетушки, она торопливо раскрыла его.
Таким образом, выяснилось, что Бенэ – волшебница. Об этом она не знала, но как решили ее родственники, она могла попросту быть обычным магглом, а не волшебницей, и решили не обнадеживать девочку. Но на удивление всех, она оказалось ею, и отправилась на поезде первого сентября в Хогвартс.
Волнение и страх. Волнение, было вызвано тем, что она не знала совсем ничего об этой необычный школе для волшебников, и страх перед таким древним большим замком и множество таких же, как Бенэ. Она всегда сторонилась людей. Шляпа отправила ее на Райвенкло. Сначала, ее пугало великолепие замка и ее новое амплуа. Со временем она привыкла к необычной учебе, и даже начала общаться с некоторыми, но все равно предпочитала обществу кипу бумаг и набор простых карандашей. Училась она прилежно, старалась не отвлекаться на уроках, но она была твердой хорошисткой, но ей не хватало порой внимательности.
Вскоре она отправилась снова в эту школу, и лишь иногда я получаю от нее письма. Это для нее новый мир, и надеюсь, она там в какой-то мере счастлива. Даже если не в компании друзей, а с толстым чистым альбомом в руках.
Здесь и оканчивается история юной особы по имени Бенэ.
Занавес.

6.Дополнительная информация.
Ориентация-Бисексуальна.
Патронус-Косуля
Боггарт-Обычный маггловский клоун/ы
Еиналеж-Отец и мать.
7.Связь.
355868109
8.Частота посещения.
кд.
9.Пароль к правилам.
тридацать три секрета.

Отредактировано Bene Elim (2009-01-24 21:58:44)