Нарцисса ковыряла носком лаковой (по последней магической моде!) туфли пляжный песок. Давно уже перевалило за полночь, но непривычный летний жар не спешил отступать – на висках Цисс поблескивали капельки пота, а выбившиеся из прически прядки висели некрасивыми сосульками. Она старательно пригладила волосы и принялась лениво обмахиваться ладонью и считать горящие огоньки окон – казалось, летом замок никогда не засыпал окончательно. Июль – последний месяц для семикурсников, которые могут уже не бояться отработок и прочих наказаний. Впереди для них только выпускной (Цисс припомнила, как с завистью поглядывала на платье – темно-зеленое и слишком нарядное для рядового торжества - которое одна из старшекурсниц собиралась выписать по каталогу для прощального бала) и стажировка. Впрочем, сама Нарцисса была пока только четверокурсницей («Без пяти минут пятикурсницей!»), а Барти («Где он, кстати? Хм… ушел в десять минут или в двадцать? Уже давно можно было вернуться…») переходил в выпускной класс в следующим году. Почти все ее друзья были старше, и Цисс без труда прикинула, что к ее седьмому курсу все они будут уже свободными людьми (она, как и многие не слишком способные студентки, считала учебу в Хогвартсе чистой воды «заключением» и вообще попранием всех прав и свобод) и, что очень вероятно, даже успеют выйти замуж и жениться. Нарцисса сморщила носик. Согласно этим странным, неизвестно кем придуманным порядкам, человек не успевал вырваться из одного плена, как тотчас же полагалось покорно плестись в другой. Нарцисса, впрочем, не считала себя разрушительницей стереотипов или кем-то в этом духе, поэтому готовилась устроить свое будущее так, как и полагалось любой благовоспитанной особе - так уж вышло, что для своих почти пятнадцати лет она была более чем рассудительной. 
Откуда-то справа послышался шорох. Должно быть, просто лягушка или вовсе послышалось. Нарцисса поправила перекрутившиеся часики и от нечего делать принялась считать волны, прибиваемые к берегу. Близился рассвет.
Немного хотелось спать, но вставать завтра («Уже сегодня, Цисс…») рано не требовалось, а даже, если бы и требовалось, Нарцисса бы привычно сказалось больной, чтобы отлынить от первого урока.
- Или от двух, - по ее губам скользнула легкая улыбка.

Где-то в кустах мелькнула тень, а затем появился Крауч. Ожидание собеседника и еды (Цисс рассудила, что сейчас – уже утро, а не вечер, а значит, она может позволить себе легкий ранний завтрак) закончилось. Барти протянул ей пакет, куда Нарцисса не преминула тотчас заглянуть.
- О, не знала, что ты так нравишься эльфам, Барти. Я думала, в кухне можно раздобыть разве что парочку бутербродов, - она скривилась. Бутерброды – даже в самом названии было что-то вульгарное. Цисс же старалась во всем походить на мать, а та, в свою очередь, на бабку Нарциссы – женщины Розье, вероятно, заражалась вирусом снобизма раньше, чем начинали ходить и говорить. – А тут… - она со смехом извлекла из пакета едва ли не полкурицы, завернутой в хрустящую фольгу. Капля жирного соуса («Вот черт!») шлепнулась на песок, чуть не попав на школьную юбку Цисс. – Наверное, решили, что мы сбегаем из школы, - за курицей последовала половинка пирога с неизвестной пока начинкой, - Жаль, не дали приборов.
Она устроила пакет на бревно, аккуратно смахнув с него песок и пожухлую траву.
- И бокалов.
- Садись лучше на бревно, Барти, - она лукаво улыбнулась, - А то потом придется выгребать песок из брюк, - она аккуратно отломила кусок от пирога, оказавшегося яблочным, и протянула Краучу. Из-за озера начинало медленно вставать солнце. Окошки замка гасли один за другим – утомившиеся студенты, вероятно, расходились по спальням, чтобы урвать крошечные кусочки утреннего сна.

- Я вот вообще не ем по ночам, - Цисс доломала пирог на ровненькие куски и вытряхнула крошки из подола. Она знала, что была достаточно худой, чтобы в качестве реакции на подобное высказывание увидеть в глазах удивленного собеседника столь лестное непонимание. В конце концов, не это ли лучше всего тешило самодовольство любой девушки? – Но сейчас же уже утро, верно? – она откусила пирог и, поморщившись от неожиданной кисловатости начинки, махнула рукой в сторону ало-золотой полоски света. – Солнце встает…
Крауч раскупорил бутылку и жестом фокусника извлек из карманов парочку рюмок. Цисс одобрительно заулыбалась – в предрассветном мраке было и не разглядеть его оттопыривающихся карманов. В общем-то говоря,  Нарцисса не слишком жаловала алкоголь, но бокал вина в руке (пусть даже и рюмка в данной ситуации), как казалось четырнадцатилетней Цисс, ее бы необычайно взрослил. Уж что-что, а желание выглядеть постарше, особенно на фоне шестнадцатилетнего однокурсника (без пяти минут студента выпускного класса!), было совершенно естественным.
- Это, по-моему, ужасно бредовое и вредное правило, что можно пойти на выпускной только в паре с выпускником.… Как будто четверокурсники уже и не люди, - фыркнула Нарцисса. – И так нам еще целых два года торчать в Хогвартсе.
Она подперла щеку ладонью и в раздумьях принялась следить за плавающей пробкой, как кошка за бантиком.
- Хочешь домой? – поинтересовалась Цисс. До отъезда студентов, которым не полагалось сдавать рубежных экзаменов этом году, оставалась всего пара деньков.

Становилось все светлее – уже и не ночь, как будто, а раннее-раннее утро. Нарцисса доела пирог, как ни странно, проделав это медленно и весьма элегантно, что, конечно, было не так-то просто для хорошо воспитанной, но чертовски голодной особы.   
- За тебя, радость моя.
Цисс в очередной раз поправила выпадающие пряди волос и тоже взяла рюмку.
- И немножко за тебя, - хихикнула Цисс, – и за это Озеро и за рассвет, - она пригубила вино, как всегда не различив вкус. За всю свою жизнь она успела попробовать ни так много алкоголя, ни говоря уже о том, чтобы научится его различать. Почти полная рюмка вернулась обратно на бревно к рюмке Крауча.
- Позовешь меня? – ухмыльнулась Цисс. – Неужели рассчитываешь за весь год не обзавестись подружкой? – она слегка прищурилась. На месте Барти она бы, пожалуй, хм… Хотя, кто знает, какие девушки ему нравятся.
- А я не хочу жениться. Совсем не хочу.
- О, да ладно тебе! Всем когда-нибудь придется жениться. Ну, или выходить замуж, - произнесла Нарциссы голосом чрезвычайно рассудительной и умудренной опытом барышни. В глубине души она, ясное дело, понимала Барти, но было и что-то, что казалось ей в замужестве весьма привлекательным - например, возможность стать хозяйкой дома. Ни говоря уже про свадебное платье… - И у тебя еще есть год плюс стажировка, - Нарцисса вновь зашуршала пакетиком.
- Зря мы начали с пирога – ты, наверное, не наелся. Хм… Я вижу тут очень милый шоколадный кекс, - она протянула Барти пакетик, чтобы он тоже мог оценить содержимое. Наверняка, эльфы не забыли воспользоваться пятым измерением, чтобы собрать все эту гору продуктов.

Нарцисса запустила руку в пакет и извлекал на свет кекс. Пирог отлично перебивал аппетит, но отказаться от десерта было не так-то просто. Цисс поудобнее устроилась на бревне, пожалев, что сзади не было удобного ствола, как на месте Барти. Сон, конечно, вовсе перебился, но кому будет интересно спать в такой приятный теплый предрассветный час? Она выпустила закатанные рукава, аккуратно расправив складки на ткани.
- А обычно считают, что только девушки любят сладкое, - по губам Цисс скользнула улыбка. Она развернула хрустящую обертку и отправила конфету в рот вслед за кексом. – Ой, что-то я так много ем. В конце концов, леди полагается мало есть, чтобы выйти замуж, - вновь захихикала Нарцисса.
- ничего не помешает мне организовать твое присутствие там.
- Как? – тщательно подведенные глаза Цисс округлились. – Впрочем, ловлю на слове, - сегодня у нее было неожиданно приподнято-смешливое настроение. Вероятно, так действовало вино или просто предвкушение свободы.
- вот ты закончишь школу, тогда и посмотрим.
- Вот дьявол, знала бы раньше, не лопала бы столько кексов прямо перед тобой, - Нарцисса рассмеялась и сделала еще глоток.

Чем выше поднималось пока еще нежаркое солнце, тем больше становилась горка блестящих оберток на бревне. Нарцисса лениво отправляла в рот конфету за конфетой, зачем-то аккуратно разглаживая бумажки; Барти бросал их как есть.
- В детстве меня ограничивали в сладком.
- Да, меня тоже, - перед глазами Цисс маячит ее собственный детский образ – милые платьица с простыми круглыми вырезами и непременно пышными юбками, волосы, собранные в высокий «хвост» и слегка безразличный взгляд прозрачно-голубых глаз. Впрочем, этот взгляд был до сих пор при ней, а вот  волосы потемнели на пару тонов. Она, Нарцисса из прошлого, выглядела не по-детски серьезной и чем-то озабоченной. – Мир, по-моему, состоял почти только из того, что было нельзя, но так хотелось, - по ее губам вновь скользит улыбка. – Сейчас ведь не так, да? – она берет конфету, протянутую Краучем, и засовывает ее в рот. – Чудесно, когда может делать все, что ни захочешь. Ну, то есть почти все, - быстро поправляется Цисс. Конечно, никто не может делать всего, что захочет, во всяком случае, девушкам из чистокровных семей такая участь, естественно, не грозит.
Она двигается, чтобы тоже откинуться на ствол:
- Да ты хитрец. Тут гораздо удобнее, - Нарцисса проводит рукой по волосам, выуживая запутавшиеся кусочки коры и…
- Милый жучок. Говорят, они исполняют желания или что-то в этом роде, - на ее пальце замирает терракотовая божья коровка с ровными рядами пятнышек. Еще чуть-чуть, и из под хитиновых крыльев покажутся другие – тонкие и прозрачные, только вот жуток все мешкает в нерешительности.
- Правда, конечно, если растолстеет, я с ней разведусь.
- Ладно, загадаю, чтобы не растолстеть, - вновь хихикает Цисси. – А то еще вдруг выйду замуж за какого-нибудь эстета, как вы, мистер Крауч, а потом останусь ни с чем.