Мы можем помолчать,
Мы можем петь.
Стоять или бежать,
Но все равно гореть. *
Шаг. Еще шаг. Круг. Алиса присела. Они влились в музыку, они слышат ритм, они скользят по залу вместе, слаженно, наконец почувствовав друг друга. Лили ощутила восторг, неописуемый восторг от того, что она – неужели это она? – умеет так двигаться. На лице Эллиот было, наверное, такое же выражение, но Эванс было бы очень приятно знать, что та довольна своим кроликом. Забавно было бы даже об этом подумать, но Ллойд – эта маленькая странная девочка – влияла на Лили и всегда заставляла прислушиваться к ее мнению.
Девушка оторвала глаза от лица напарницы, она находила его – замечательнейшим предметом для наблюдения, уж его-то выражение менялось с поразительной скоростью. Кинуть взгляд и увидеть его. Блистательного Джеймса Поттера. В сопровождении… Эммелина Вейнс? Эванс споткнулась и чуть не налетела на Элли, благо та успела отскочить. О, Боже! Вейнс? Самодовольное лицо, откровенное платье. Неудивительно, что Поттер не устоял… Ты о чем думаешь, милейшая? И о ком? Поттер и Вейнс? Какое тебе до них дело, у тебя своя пара. И как в большинстве случаев, противный внутренний голос вновь победил и Лили, не без усилия, вновь обратила внимание на Ллойд. Расскажи что-нибудь, - попросила Лили. Хотя, справедливее будет заметить, что она попыталась сказать, на самом же деле из груди вырвался неопределенный звук, похожий на шепот, но Эллиот должна была разгадать. Не зря же они в прошлом году целый месяц играли в пиратов. Эванс тогда взяли в плен, а Ллойд должна была ее спасать. В результате благородный пират был спасен, злодей же Андромеда Блэк – связан и изолирован.
Девушка, стараясь отвлечься и не обращать внимания на появление Джеймса в зале, вновь и вновь кидала взгляд на продвигающуюся к столам парочку. Какое-то очень неприятное чувство прожигало ее насквозь, заставляя вспыхивать вновь и вновь. Эванс стала рассеянной, то и дело ошибалась в танце, тем самым вызвав в Элли подозрения и справедливое негодование, уходила в себя и совсем-совсем не нравилась Алисе. Наверное. Только это перестало казаться Лили ужасным до того момента, как Эммелина осталась одна. Вот странно-то! И дышать стало легче. Чудеса… И даже свечи снова зажглись, и «небо» опять усыпано звездами. Забавно, Лили, что с людьми делает ревность и чувство собственности, - тут вновь сработала знаменитая поговорка про собаку на сене с костью у лап. «И сам – не «гам», и другому не дам».
Только сейчас Лили заметила, что в зале стало слишком много народу и их с Эллиот буквально припечатали к какой-то обнимающейся у всех на виду парочке. Бочком, бочком Эванс протиснулась чуть поближе к краю, где стояли однокурсники девушки. Там же были напитки, а пить, несомненно, хотелось. Когда жажда утолена – думается лучше. Эванс задумчиво посматривала на сиротливо сидящую Вейнс и думала о чем-то далеком, не касающимся никого в этом зале. Думала о том, что было много выше ее, во много раз выше, но спроси о чем именно – Ли не ответила бы. Слишком много мыслей.
Девушку отвлек шум. Хогвартский хор поспешно спрыгивал с возвышения, гордо называвшейся сценой, и уходили в тень, забирая с собой большинство инструментов. Почему они прекратили? Ответ, а точнее, два ответа не замедлили появиться на сцене. Поттер и Фрида.
Описать чувства, овладевшие Лили, было невозможно. Зато ответ на вопрос: почему он оставил Эммелину в одиночестве нашелся. Конечно, этот Поттер променял ее на Фриду Забини. Повторяю, на Фриду Забини. Куда мир катится? Поттер и слизеринка! Нонсенс. Но что они делают на сцене? Решили объявить вечер открытым раньше профессора Дамблдора, воспользовавшись тем, что он сейчас был целиком и полностью занят куриной ножкой? Или что-то новенькое, а Гриффиндор и Слизерин – это как символ дружбы факультетов? Бред…
Джеймс подошел к микрофону. Эванс забеспокоилась. Вот бы он ничего не натворил, - поморщилась. Испортить всем праздник прямо в первое сентября – это вряд ли будет лучшей выходкой Поттера, и она уж точно не поставит его на ступень выше в «общественной лестнице» мисс Эванс. И помощника он себе нашел не ахти, хотя что она знает об их отношениях? Какое ей вообще дело до его личной жизни?
Попрошу минуту внимания. Я хочу исполнить одну песню. Которая посвящается… думаю, все и так знают, кому.
Лили слишком неосторожно подняла глаза, пытаясь найти того человека, кому же она посвящается. Ой, нет, какой кошмар! – завизжал внутренний голос. – Ужас, Эванс, это что за вещи творятся? У внутреннего голоса были свои основания кричать - ведь только ему было известно все то, что даже ей не было известно.
Эванс почувствовала, как сердце бешено колотится об ребра, а щеки и шея покрывается красными пятнами досады. Если она опустит глаза, то, возможно, все обойдется. Только Лили продолжала смотреть на Джеймса, как будто тот приковал ее к себе невидимыми цепями. Провалиться под землю – было бы сейчас весьма и весьма уместным желанием. Жидкий смех. Кто такой умник?? Кому весело до чужих чувств? Пожалуй, Лили бы сейчас не без удовольствия ткнула бы него «Авис»`ом.
А Фрида начала играть. За все годы совместного обучения Лили еще ни разу не слышала, как она играет. А послушать было что. Забини с упоением играла, в этом мире чувствуя только себя и Джеймса, это было великолепно… А когда начали петь, пришлось закрыть глаза, забыть о том, что она в зале, и то, что она не одна, и почувствовать как по всему телу от экстаза бегут мурашки, забыться и раствориться в музыке. Никогда не знала, что умеют так петь, так играть, - в данный момент Лили была влюблена в них обоих. Даже Дамблдор, казалось, отвлекся от своей ножки и замер, прислушиваясь к словам и в такт, покачивая головой. Время остановилось. Никто в зале не шелохнулся.
Но все закончилось куда быстрее, чем хотелось Эванс. Музыка перестала переливаться, а голос затих, оборвавшись на тихом «спасибо» и Фрида с Джеймсом спрыгнули со сцены. Кто-то, да, кажется, это был тот самый Дамблдор, зааплодировал, а его с энтузиазмом поддержали и все остальные.
Музыка все еще стучала в ушах, слова песни вертелись на языке. От восторга самой хотелось петь, но Лили все еще стояла, смотря на сцену, которую уже давно покинули. Кто знает, сколько бы ей еще пришлось стоять, если бы кто-то услужливый (а Лили бы его от души поблагодарила, если бы он оставил записку) вылил на нее графин с водой, после этого заботливо высушив. Всего лишь мгновение, которое привело ее в чувство.
Не отдавая отчета в своих действиях, она отыскала среди толпы юных поклонниц и других ценителей таланта, того самого Джеймса Поттера, который как оказывается, не только мародерствовал, но еще и пел. Как жаль, что людям свойственно скрывать все самое хорошее глуюоко внутри.
- Поттер... Джеймс... Это было великолепно! Ты был просто неподражаем и настолько искренний... Никогда не думала что ты можешь быть таким... У меня нет слов... Я… в восторге, - выдохнула она.
Совсем не то, что она хотела сказать. Злость на себя и бессилие. Очаровательно, Эванс, это было высокоинтеллектуально, спору нет!
Желая сгореть на месте, Лили круто повернулась и пошла к Ллойд. Сейчас ей будет нужна ее поддержка и милая болтовня.
*Lumen
![[...requiem for a dream...]](https://s58.radikal.ru/i162/0903/ab/f34a89ba1367.gif)
